История

Прогулки с риэлторами. Улица Московская

Шастают по Уфе риэлторы. Или риелторы? В современном русском языке бытует сразу четыре варианта: риелтор, риелтер, риэлтор, риэлтер. Какой правильный? А какой желаете!

Учёные мужи рекомендуют РИЕЛТОР. Потому что в переводных словах после «и» пишут «е», а не «э». Например: диета, коэффициент, абитуриент, ингредиент. Впрочем, нам без разницы, читайте сам.

Короче, торгуют энти самые рыелторы… нет, не Родиной, а недвижимостью. В русском языке, кстати, есть похожее слово, начинается на ры.. Как слово интеллигенция происходит от слова телега.

Всё риэлторы знают, сколько стоит квартира в какой части города и какой площади, с первого взгляда на покупателя понимают, сколько из него тугриков можно выжать. Не знают лишь истории города Уфы, уфимских улиц, на коих недвижимость произрастает.

Посему прогуливаться начнём по нашей славной Уфе, что кормит – поит риэлторов. А начнём с улицы Московской. Их у нас аж две штуки.

Если устамший риэлтор перейдёт по мосту через бывшую Сутолоку и сразу свернёт налево, мимо Сергиевской церкви поднимается улица Бехтерева, которая незаметно переходит в улицу Малую Московскую. Но адрес по ней остался за одним частным домиком.

Однако, пройдя вдоль многоэтажного дома по Бехтерева, 16 и свернув направо риэлтор окажется на улице Большой Московской, где, между прочим, находится Отдел продаж Новостроек. Уж там то риэлторы частые гости.

Ныне на улице Большой Московской выросли высотные здания, фото смотри в дубльгисе, а мы поведаем об истории этой маленькой улочки, где доживает свои столетия рядок частных домиков. И начнём с Петра Великого! Точнее, откроем роман А.Н. Толстого про грозного царя.

Москва. Красная площадь. Казанский собор, «где обедню стояли верхние бояре», купец, «распихивая таких людей, до кого в мыслях дотронуться страшно, увидел коренастую парчовую спину князя-кесаря: Ромодановский стоял впереди всех на коврике перед древними царскими вратами, желтоватое и толстое лицо его утонуло в жемчужном воротнике».

Пояснение для рыэлторов. Молодой царь Пётр Алексеевич укатил в Западную Европу на инновации глянуть, на хозяйстве за государя остался Фёдор Юрьевич Ромодановский (1640 – 1717). Он как раз возглавлял Преображенский приказ розыскных дел, портрет из Википедии:

При всей любви к риэлторам попадать в этот Преображенский приказ не рекомендую. Любой холоп мог сказать: «Слово и дело» и его тотчас туда за белы ручки. Мол, ведаю, как в непостроенных домах квартирки продают, как коттеджи с сомнительными правами собственности реализуют. Тут «заплечных дел мастера» и приступают к правежу… Но не будем о жутком, а вернёмся к роману Алексея Толстого.

Купец Бровкин протолкался к князю-кесарю, поклон в пояс, само собой, «и смело взглянул в мутноватые глаза его, страшные от гневно припухших век…

– Государь, всю ночь я гнал из Сычёвки – деревенька моя под Новым Иерусалимом… Страшные вести…

– Из Сычёвки? – не понимая, Ромодановский тяжко уставился на Ивана Артемича. – Ты что – пьян, чина не знаешь? – Гнев начал раздувать ему шею, зашевелились висячие усы.

Бровкин, не страшась, присунулся к его уху:

– Четырьмя полки стрельцы на Москву идут. От Иерусалима днях в двух пути… Идут медленно, с обозами…

Прислонив к себе посох, Ромодановский схватил Ивана Артемича за руку, сжал с натугой, багровея, оглянулся на пышно одетых бояр… Все глаза опустили перед князем-кесарем…

И снова, чувствуя шёпот боярский за спиной, обернулся в полтела, муть отошла от глаз… Люди со страха забыли и креститься…»

В начале июня 1698 года, подстрекаемые агентами опальной «оранжевой» царицы Софьи, четыре стрелецких полка подняли БУНТ! Сместив начальство, они пошли на Москву…

Утром 18 июня 1698 года у стен Новоиерусалимского монастыря на речке Истре «федералы» встретились с бунтовщиками. Князь-кесарю Пётр Первый не случайно доверил Московское царство, тот быстро собрал войска и артиллерия полковника Казимира де Граге из 25 орудий открыла огонь, после третьего залпа «оранжевые» стали разбегаться, бутырцы, преображенцы и семёновцы под барабанный бой пошли в атаку.

Вернувшийся из заграничного вояжа царь Пётр приказал провести дополнительное расследование, начались казни. Снова Алексей Толстой:

«Костры горели всю ночь в слободе перед избами, где происходили пытки. В четырнадцати застенках стрельцов поднимали на дыбу, били кнутом, сняв – волочили на двор и держали над горящей соломой». Сотни стрельцов погибли в страшных муках, поверив авантюристам и провокаторам. Знаменитая картина Василия Сурикова «Утро стрелецкой казни»:

Кроме казнённых, сосланных на каторгу и в тюрьмы, много стрельцов с семьями были отправлены из Москвы в далёкие города на вечное поселение. Не участвовавшие непосредственно в бунте, но находившиеся под подозрением стрельцы Акинфиева полка в 1698 году были высланы в Уфу.

В Уфу прибыло 150 человек. Известный историк и краевед XIX века Руф Гаврилович Игнатьев собрал свидетельства, смотри на моём сайте его собрание сочинений.

Уфимцы всегда отличались патриотизмом и стояли на страже Отечества любезного нашего. Поэтому появление недавних бунтовщиков в Уфе «произвело гвалт: “воры, собаки, изменники, разбойники!” кричали Уфимцы; никто не пускал к себе на квартиру новых Москвичей; торговцы не хотели ничего им продавать».

Сначала в Уфу прибыли одни служилые. Уставшие от обид, кои добропорядочные уфимцы чинили москвичам, в 1698 году они обратились с жалобой к царям Иоанну и Петру Алексеевичам. Не забыли, господа риелтеры, что сначала у Петра Великого был брат соправитель, Иван Пятый. Собственность, так сказать, находилась в совместном владении.

Цари дали «наистрожайший выговор всем сословиям» и выпустили указ: «велено не называть ворами, изменниками и разбойниками» поселившихся в Уфе стрельцов, а на следующий год, в 1699 году, в Уфу прибывают семьи москвичей. Вот тогда «отвели для новых переселенцев новые в городе места под постройки домов и так образовались улицы большая а потом малая – Московские … обе улицы расположены без плана и в беспорядке», сообщал Руф Игнатьев.

Не захотели уфимские патриоты, чтобы рядом с ними поселились сумнительные москвичи и обосновались те за пределами городских крепостных стен, за речкой махонькой, рекомой Сутолкой. Так возникла Московская слобода, затем улицы Московские. Фрагмент плана 1908 года:

Хорошо видны обе церкви, Покровская и Сергиевская, куда стрельцы московские ходили грехи замаливать. Это была окраина города, народ здесь простой и работящий. Домов на Большой Московской немало возвели.

Так что образ Москвы – матушки есть и в истории нашего города. А какой он образ Москвы? Москва – золотые купола, где московский звон (колоколов), но это самое общеизвестное. Учёные нашли много интересных московских образов (из статьи Е. Березович и Ю. Кривощаповой).

В разных регионах есть «московский ветер», на севере это юго-восточный, на юге – северный, даже в Болгарии «московец» –северо-восточный осенний и зимний ветер.

На Дону весной сверху идёт «московская вода» (холодная), Москва в центре страны и на Кубани «москва» – сердцевина арбуза. Москва – самый главный город, вершина России и в словацком диалекте «moskal» – верхний сноп, в известной песне: «от Москвы до самых до окраин», из столицы начинаются путешествия.

Все глядят на Москву и в детской игре тянут вверх за уши, что означает «показать Москву». Жидкий суп или слабый чай такие прозрачные, что можно увидеть столицу. Костромской говор: «Долей ещё заварки, а то вон у тебя Москва из чайника видна!»

С нашей столицей в Европе сложились ассоциации с холодами. Польский: «mroz moskiewski», в Италии особо сильный мороз зовётся Moskovita.

Москва есть в мире растений: в немецком языке московская яблоня (морозоустойчивая), украинский «москаль» – сорт чеснока и льна, в болгарском языке «московски бодил» (московская колючка) и «московско трънье» (московский тёрн).

Всем известный белый гриб, боровик в старину завали «москаль» (пермское), «московский гриб» (мордовское), московик (дорогой гриб), у поляков moskalik – это подосиновик, возможно его красная шапка напоминала солдата-москаля.

Самое неожиданное, что в Европе морскую рыбу, маленькие сельди из Балтийского моря кличат – rus, ruska sardinka, rusel (чешский, словацкий, словенский), в одном польском диалекте есть rusy – маринованная сельдь с большой луковицей. Братья украинцы звали словом «москаль, москалик» черноморский анчоус, хамсу, а у румын muskalir – барабулька.

Словом москаль, москалик также зовут клопа-солдатика, чёрного таракана, божью коровку, даже стрекозу. Это обычная практика в языках, когда насекомое получает имя от соседей. Так таракана у нас именуют «прусак», украинцы его называют «швед, жидочок», поляки – francuz, hiszpan, moskal, сербы – бубашваба, бубаруса.

Все знают синичку московку, хотя есть версия, что первоначальное имя было мáсковка от чёрной маски на голове:

Вот сколько образов связано с Москвой. Жителям улицы Московской можно гордиться, что Ваша небольшая, но древнейшая улочка, единственная в Уфе именем своим связана с нашей столицей.

Мне не поют заветные слова,
И мне в Париже ничего не надо,
Одно лишь слово нужно мне: Москва
Константин Бальмонт

Михаил Роднов, доктор исторических наук
Приглашаю на сайт «Роднов и его друзья».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *