История

Исторические картинки. На ярмарке

Как мы видим прошлое? В основном через литературу, воспоминания образованных классов. Основная же часть народа неграмотного или малограмотного не сочиняла мемуаров. Редкие документы показывают обыденную жизнь.

В нашей любимой Уфе зимой, на Верхне-Торговой площади, в начале каждого года проводилась ярмарка. В городе уже имелось много постоянных, стационарных магазинов и большого хозяйственного значения уфимская ярмарка не имела.

Это был в первую очередь повод погулять и отдохнуть. Бесхитростные и дешёвые развлечения собирали на уфимскую ярмарку жителей окрестных селений.

Сходим и мы, вспоминая ушедшую зиму. А украсит нашу прогулку замечательный русский художник Борис Кустодиев (1878–1927), картины с интересного сайта Культура.рф.

Журналист газеты «Уфимский вестник» прошёлся по ярмарке и 1 февраля 1914 года вышел небольшой очерк. Милитаристы германские готовились к войне, а русский народ гулял, читая рекламу в прессе:

Пишущий журналист в первую очередь подошёл к книжной лавочке, предлагавшей лубочные, копеечные издания:

Около лавок масса народа. Разговор, возгласы продавцов, расхваливающих товар, свистенье дудок и пискулек… Словом, ярмарка в самом разгаре.

Книжная лавка. Наверху висят разноцветные календари, внизу прибиты картины, на прилавке пестреют книги. Обложки большей части книг раскрашены на футуристический манер. Тут зелёные лошади, красные овцы, синие коровы и т. п. «Бова королевич», «Полная хиромантия», «Сорок раз женатый», «Ужасный покойник», «Летающий гроб» – таковы заглавия этих книг.

Оттирая замёрзшие руки и переступая с ноги на ногу стоит у прилавка хозяин.

Сквозь толпу протискивается оборванный мальчишка, берёт книгу, наслюнивает пальцы и принимается перелистывать.

– Эй, замарашка. Долой отсюда! – строго кричит хозяин, отбирая книгу.

– Мне надо сонник… Я сон видел… Давай сюда сонник – возражает мальчишка.

– Какой тебе сонник? У тебя и денег-то нет. Проваливай! – машет рукою хозяин.

– Это у меня денег-то нету? А это что?

И мальчишка гордо показывает двугривенный.

Отношения сразу меняются.

– Тебе сонник? Вот, выбирай.

И, улыбаясь, хозяин показывает целых три книги. На каждой – надпись: «Полный толковый сонник». Юный покупатель, между тем, не менее обстоятельно начинает торговаться.

Подходят мужик и баба. Они из деревни, и потому одеты в несколько шуб.

– Хозяин, давай книгу! – громко обращается мужик.

– Вам какую?

– Хорошую давай, самую лучшую.

– Дешёвенькую – перебивает баба. – Не по карману нам дорогие-то.

– Вот эта годится – произносит мужик – но тотчас же спохватывается: Нет, погоди. Надо страшную. Про покойников у вас есть?

– Куды страшную! – всплескивая руками восклицает баба. Детей опять настращаешь. В прошлом годе-то про ведьму читали, так ведь ребятишки и теперь ещё по вечерам на двор выйти боятся.

– Нет, надо страшную – настаивает мужик. – Страшную я уважаю, и особенно когда выпимши. Вот «Летающий гроб», это я возьму. Потом «Зуб страшной колдуньи» – это тоже можно.

Грамотность была широко распространена, горожанина-газетчика не удивила покупки книжки сельским жителем. Ну, а выбор? Вряд ли «Зуб страшной колдуньи» хуже современных боевиков и мыльных опер.

За книжной лавочкой цирк. Продолжаем гулять по Верхне-Торговой площади:

Балаганы. Их штук пять. Около каждого – куча народа. На крыльце одного две низенькие фигуры с громадными картонными головами то и дело вступают в битву, колотя друг друга по голове кулаками. Толпа энергично поддерживает своим одобрением их схватки. Но вот вышел клоун. На нём жёлтый кафтан, лицо – ярко-жёлтое и ярко-красное. За ним шествуют артисты и артистки. Клоун делает знак, и начинается музыка: один жарит на гармошке, другой бьёт в барабан, третий колотит в какую то жестянку, четвёртый во что то дудит и т. п. Получается отличный концерт, и толпа замирает от удовольствия. Клоун машет рукой и – словно по волшебству, моментально всё затихает. Раздаётся приглашение пожаловать в театр на необычайное представление – и артисты уходят.

Клоун и артист. Начинается какой-то диалог. Но клоун отвечает так неудачно и дерзко, что артисту ежеминутно приходится бить его дощечкой по голове. Зрители вполне одобряют.

В огромных валенках, в большом тулупе стоит мужик и, разинув рот, смотрит на клоуна.

– Ну, поедем домой. Не видишь что-ли, смотри уж темнеет, – дёргает его за рукав баба. С обеда ведь мы здесь. Эх-ма! Да ведь и ухо-то у тебя отмёрзло!

– Ничаво! – успокоительно замечает мужик. Ярмарка то ведь один раз в году бывает.

Небольшой балаган с вывеской: «Чудо, новость 20-го века, виды всех государств русских и заграничных».

В дверях стоит хозяин.

Пожалуйте, почтенная публика. Только пять копеек за вход – убедительно говорит он. – Здесь можно видеть всевозможные новинки всего света, столицы всех государств русских и заграничных, метрополии всего мира. Пожалуйте. Таких художеств, я вас уверяю, не найдёте даже и в Петербурге. Мои аппараты вне конкурренции, честное слово. Ванька, верти!

Ванька бросается вертеть ручку какого-то ящика, который тотчас-же принимается испускать резкие пронзительные звуки.

– Ваше степенство! – обращается хозяин к проходящему богато-одетому извозчику. – Пожалуйста зайдите. Уверяю вас самые лучшие виды…

Двадцатый век! Диапроектор, техника. Уходила старая Русь, которую поминал замечательный русский поэт Борис Чичибабин:

Будь проклят, император Пётр,

стеливший душу, как солому!

За боль текущего былому

пора устроить пересмотр…

Сам брады стриг? Сам главы сёк!

Будь проклят, царь-христоубийца,

за то, что кровию упиться

ни разу досыта не смог!

А Русь ушла с лица земли

в тайнохранительные срубы,

где никакие душегубы

её обидеть не могли…

Будь проклят, нравственный урод,

ревнитель дел, громада плоти!

А я служу иной заботе,

а ты мне затыкаешь рот.

Будь проклят тот, кто проклял Русь —

сию морозную Элладу!

Руби мне голову в награду

за то, что с ней не покорюсь.

Михаил Роднов, доктор исторических наук

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *